Какие-то танки – один остановился, другой продолжал движение – столкнулись друг с другом. Те подразделения, которые должны были начать движение за танками, не знали – то ли им начинать движение, то ли нет – ведь они не видели, что произошло и не знали причины задержки. В какие-то минуты на площади воцарился полный хаос и бардак.

Командиром одного из танков, следующих по площади в парадном строю оказался офицер по имени Сабет Ан-Нур. Это был опытный и много повидавший офицер, как и многие другие тайно ненавидевший режим – но одновременно и боящийся его, и поэтому продолжавший ему служить. Служил он режиму еще и потому что был персидским националистом, а шахиншах очень тонко играл на струнах национализма, противопоставляя персов, как потомков ариев – грязным арабам. Не официально, конечно, русский престол никогда не позволял столь открытого и беспардонного стравливания одних народностей с другими, но разговоры такие велись, и их никто не пресекал, хотя вокруг было полно агентов САВАК. Подполковник Ан-Нур видел, что армия за последние пять лет увеличилась чуть ли не вдвое, на вооружении появилось то, чего раньше никогда не было. Из этого он делал свои выводы, и выводы эти были пока благоприятными для режима.

Когда произошел взрыв – он подумал что произошел взрыв – его танк уже миновал трибуну, где находился шахиншах, не говоря уж о трибуне с наследником и иными официальными лицами. Он повернулся как раз для того, чтобы увидеть – "нулевая" трибуна почти вся, кроме первого уровня была затянута облаком грязно-бурого цвета. Сначала он подумал, что произошел взрыв, что на трибуне было заложено взрывное устройство – но потом он увидел танк с пушкой, направленной в сторону трибуны – и сразу все понял.

Он нырнул в башню как раз в тот момент, когда танк-убийца открыл огонь по трибуне из крупнокалиберного пулемета.